Случалось ли вам работать в месте, к которому не лежала душа, но которое было по тем или иным причинам удобно? У меня был такой опыт. Расскажу, какой урок я из этого вынесла.

      Удобство моей работы заключалось в следующем. Первое – я ее не искала, а значит не волновалась на собеседованиях и не делала тестовые задания. На работу меня пригласили. Это были телевизионные съемки, как гример я раньше с ними сотрудничала, и они обо мне вспомнили, когда возникла необходимость. А второе – работа оставляла мне время и силы писать для сайта «Слушай Душу».

     Минус занятости был в том, что ценности, которые компания несла в мир, не соответствовали моим жизненным приоритетам. Благодаря психологическому образованию и опыту работы по специальности, у меня есть четкие представления, что полезно для развития человека и отношений, а что нет. И мне было сложно работать и слушать, как герои на съемочной площадке говорят нечто потенциально вредное, что зрители могли бы принять на веру. У меня каждый раз складывалось ощущение, будто я играю на чужом поле, забивая голы в свои же ворота.

     Но деньги платили, моя часть деятельности мне нравилась, статьи я писала. Это значило, что я и следую своему призванию, и зарабатываю. Тем более, позвали меня работать с таким посылом: «Нам нужна именно ты». Я чувствовала свою незаменимость и ответственность, и это льстило самолюбию.

     Так было в начале. Постепенно выяснилось, что меня вполне можно заменить. Сначала в одном, потом в другом. С формата ежедневной работы меня перевели на работу по сменам, которые были нерегулярны. Мне могли позвонить вечером и сказать: «Выходи завтра». А могли заранее договориться о смене, а потом сказать: «Отбой, ты нам завтра не нужна». Такой распорядок напрягал. У меня оставалось мало сил для написания статей, не говоря уже о том, чтобы, как я планировала, начать книгу.

      Что меня там удерживало? Я пришла, польстившись на незаменимость, и оставалась по этой же причине. Я одна из команды была не связанна с другими проектами. Значит только я могла свободно обращаться со временем и срываться на работу по первому зову. А это мое слабое место – спасти ситуацию, когда никто другой не в состоянии. Мне казалось, что если я уйду, то подведу начальство и оставшихся.

       Я работала, и одновременно трудилась над тем, чтобы почувствовать себя свободной:

• собирала реальные моменты, когда меня легко заменяли;
• разговаривала о происходящем с мужем, который, в отличие от меня, трезво оценивал ситуацию;
• проходила консультации у студентов, обучающихся философскому консультированию у Оскара Бренифье.

        И  наконец я поняла. Не они без меня не могут, это я без них не могу! Я осознала три вещи:

1. Такая работа «пожарного», где важна готовность выехать на место по звонку, держала меня в напряжении и забирала много сил, а часто и времени, если смен было много. Это было отличным оправданием, почему я не пишу книгу. Я боялась идти в мечту, боялась, что не потяну такую большую цель. Бессознательно я решила: если не пробовать – не будет и риска, что не получится. Поэтому и предпочитала ничего не делать. Надежным объяснением для себя и окружающих, почему так происходит, была изматывающая работа, за которую я держалась изо всех сил;
2. Несовпадение моих ценностей и ценностей места, где я работала, позволяло мне чувствовать себя «лучом света в темном царстве». Сама по себе я хорошей себя не всегда ощущала, а вот на фоне темноты – запросто. Это было типичное поведение Спасателя из треугольника Карпмана, который внимателен, заботлив и всегда готов помочь, и все это для того, чтобы возвысится над другими и почувствовать власть;
3. Я обнаружила, что мои отношения с работой сильно похожи на нездоровые отношения между женщиной и мужчиной. Так, работу можно было бы заменить на мужа-абьюзера (агрессора), или мужчину, страдающего зависимостью (от алкоголя, наркотиков, азартных игр и т.п), и суть отношений осталась бы та же. Тут и упомянутый мною ореол темноты, позволяющий светить на его фоне; и драматичность, щекочущая нервы; и вера в собственную незаменимость; и восприятие проблем другого как своих собственных; и зацикленность, что это единственное, что у меня есть и ничего другого не будет; и понимание, что все идет не так, но невозможность что-то изменить. Эта параллель вновь напомнила мне о важности работы с созависимостью, то есть привычкой забывать о себе и ставить в центр жизни что-то внешнее, будь то мужчина, работа или идея. В моей жизни был опыт расставания с мужчиной, увлекающегося спиртным. Тот поступок привел к серьезной работе над собой, которая позволила в итоге встретить моего мужа. Я подумала, что и тут все будет аналогично – освобождение от этой занятости однозначно позитивно скажется на жизни и откроет массу новых возможностей.

       После таких открытий привязка к работе исчезла и я смогла спокойно оставить ее.

     Теперь я понимаю, что встречающиеся на пути к мечте препятствия в большей степени являются препятствиями только в моей голове. И полезно разобраться, в каких личных интересах я их использую.

        Сейчас я рада, что этот этап мною пройден, и я вновь на пути к цели. А у вас были подобные ситуации самосаботажа? Поделитесь, пожалуйста, в комментариях.

             (с) Евгения Задруцкая, проект «Слушай Душу» – listentosoul.ru

         P.S. Оставление своих персональных данных при отправке комментария под статьей или письма создательнице сайта, автоматически означает, что Вы принимаете правила пользования сайтом listentosoul.ru и подтверждаете, что ознакомлены и согласны с политикой конфиденциальности данного сайта.

     Я продолжаю писать про созависимость и треугольник Карпмана, в частности – про роль Спасателя (о теории можно узнать в первой части, о моем опыте – во второй). Предлагаю рассмотреть, как живут в этом треугольнике и спасают своих близких те, кто следует учению о «ведической» женственности.

      Напомню, что созависимость – это эмоциональная зависимость от другого человека/людей (наподобие зависимости от алкоголя или наркотиков), а Спасатель – одна из возможных ролей созависимого человека, наряду с ролями Обидчика и Жертвы, в ролевой игре под названием «треугольник Карпмана» (подробности в этой статье). Спасательство заключается во вкладывании своих сил в развитие и/или решение проблем другого человека в ущерб собственным потребностям и интересам. Со стороны это обычно выглядит очень благородно – как забота и помощь, но на самом деле является способом контролировать другого человека для того, чтобы самому чувствовать себя хорошо.

      За основу этой работы я взяла статью «Три лица жертвы» психолога Линн Форест, специализацией которой как раз являются созависимость и треугольник Карпмана, и стала сравнивать то, о чем пишет она, с тем, что мне известно о «ведической» женственности (далее – ВЖ).

• Линн Форест:

   «Спасатели видят себя в качестве «помощников» и «воспитателей». Им нужно кого-то спасать для того, чтобы чувствовать себя важными и нужными»

     По ВЖ женское счастье заключается исключительно в бытии женой и мамой (вспомним знаменитое Торсуновское «Женщина должна жить в семье. Это ее долг»)

    Внутри семьи ВЖ представляет женщину: 1) как помощницу мужчины в его делах, напрямую – как оказывающую помощь в его работе, и  косвенно – как создающую комфортные условия для его отдыха после работы; 2) как воспитательницу мужчины, поскольку по ВЖ она способна своей любовью воспитывать и направлять его в нужную для себя сторону. Также, по ВЖ, женщина от природы более совершенна, чиста и находится ближе к Богу, чем мужчина, и способна подтягивать мужчину до своего уровня через благостное общение, а значит выполняет роль воспитателя. В то же время лекторы ВЖ утверждают, что в семье мужчина – лидер во всем, в том числе и в духовном развитии, и именно за ним должна следовать женщина, чтобы духовно развиваться. Я вижу здесь противоречие, а Вы?

    Когда смысл жизни одного взрослого человека заключается в воспитании другого взрослого, и вместо того, чтобы помогать себе в самореализации во всех сферах, он помогает в этом другому, то это соответствует поведению Спасателя. Именно такую модель отношений ВЖ предлагает женщинам.

• Линн Форест:

      «У Спасателя есть бессознательное убеждение, что его потребности не важны, что его всего ценят за то, что он может сделать для других. И эта идея требует того, чтобы в его жизни всегда был кто-то, кого он сможет спасать»

        Показательно говорит на эту тему гуру ВЖ Ольга Валяева:

      «Женская жизнь становится счастливой, когда женщина живет для кого-то. Не ради выгоды, а из внутреннего изобилия любви, бескорыстно. Для других. Для мужа, для детей, для мира» (источник)

     «Одна из составляющих женственности – стремление всех кормить, в том числе собой и своей энергией» (источник)

    «Девочки <…> сотканы из служения. И с самого рождения стараются служить, помогать абсолютно бескорыстно. Именно в служении — предназначение женщины» (источник)

    Тех, кто кроме «служения» ставит себе иные цели, Ольга Валяева называет «пустоцветами» и лишает статуса женщины:

     «Не верю в женственность тех, рядом с кем нет мужчины долгое время – не бывает прекрасный цветок никому не нужным. Не верю в женственность, которая только для себя, когда намеренно нет у нее продолжения в виде детишек» (источник)

    Таким образом, ВЖ транслирует идею, что сама по себе женщина – никто. Если мужчина в любом случае – человек и мужчина, то женщина по ВЖ определяется теми отношениями, в которых состоит, а вне отношений ее нет (вернее есть, но она уже не женщина, а что-то бесполое или мужчина). И если мужчина вправе жить для себя и не «соткан из служения», то женщина, по версии ВЖ, должна оправдывать свое существование тем, чтобы жить для кого-то другого и быть полезной —  мужу, детям, миру. Она должна «служить» им и «кормить собой», что в сумме с тем, что живет она не для себя, равнозначно созависимому спасательству.

• Линн Форест:

    «Те, кто начинает путешествие по треугольнику из роли Жертвы, считают, что они не могут заботиться о себе. Они смотрят на Спасателя снизу вверх и говорят: «Ты единственный, кто может мне помочь». Это то, что жаждет услышать любой Спасатель»

     ВЖ утверждает, что женщина не способна позаботиться о себе и самостоятельно удовлетворить свои потребности (а даже если и способна, то счастья ей это не принесет) Т.е. женщина является не только Спасателем (как мы увидели выше), но и Жертвой, заботу о которой кто-то должен взять на себя. Кто бы это мог быть? Конечно же мужчина. Теперь уже он выступает в роли Спасателя, и они с женщиной играют в игру: «Я – маленькая и беспомощная, спаси меня!» — «Я – большой и сильный, я спасу тебя!»

      Стоит отметить, что по ВЖ роль Спасателя отведена женщинам и мужчинам в разных областях: женщина спасает мужчину внутри семьи, в эмоциональной и духовной сфере (все виды отношений, направление мужа к «свету»), а мужчина женщину – вне семьи, в сфере интеллекта и материального мира (принятие важных решений, финансовое обеспечение и пр.)

• Линн Форест:

    «Спасатели испытывают большое удовлетворение, они, как правило, гордятся собой и получают социальное признание, даже вознаграждение, поскольку их поступки можно рассматривать, как бескорыстные. Они верят в свою доброту и видят себя в качестве героев»

      ВЖ уверяет, что женщина с помощью бытовой магии в виде варки супа или мытья пола «с любовью» способна позитивно влиять на окружающих ее людей и мир в целом. Такое наделение быта сакральным подтекстом очень привлекательно, учитывая, что кроме быта активность женщине по ВЖ не особо дозволена (есть еще творчество для души, но это только когда все супы сварены, все полы намыты, а муж и дети под завязку наполнены энергией любви). Это позволяет женщине проникнуться величием собственной миссии по спасению близких и всего человечества, осуществляемой через рутинные действия и обслуживание других. Чего бы «ведическая» женщина ни делала в этих областях, она гордится собой, и получает одобрение семьи, гуру и других женщин, которые разделяют идеологию ВЖ. Нимб святой сияет над «ведической» женщиной, и этот бонус, получаемый от ВЖ, сильно влияет на восприятие женщины самой себя.

• Линн Форест:

      «Самый большой страх Спасателя — что они в конечном итоге останутся в одиночестве. Они считают, что их ценность возрастает от того, как много они делают для других. Спасатели бессознательно поощряют зависимость, потому что они верят: «Если я вам нужен, вы не оставите меня». Они пытаются стать незаменимыми для того, чтобы избежать одиночества»

     Одиночество в ВЖ приравнивается к однозначному отсутствию счастья, приписывается «эмансипированной» женщине, и является главной страшилкой для «ведических» женщин. Выход из одиночества ВЖ видит в нужности и незаменимости женщины: она должна так «дать» мужчине, чтобы сделать его зависимым от себя, а себя – необходимой для него. Поэтому «ведическая» женщина делает для мужчины что-то в таких сферах и в таких объемах, так наполняет его «энергией»/любовью, чтобы мужчина уже не мог бы без нее обойтись, и тем самым был бы к ней привязан, ведь отлучение мужчины от источника «энергии» грозит ему всякими несчастьями. И здесь женщина выступает в роли Спасателя, а мужчина – в роли Жертвы. Похоже, что в ВЖ не верят, что мужчина может быть с женщиной просто так – по любви, по собственному выбору, потому что так интереснее жить, а не по принуждению и необходимости.

• Линн Форест:

     «Чем больше они спасают, тем меньше ответственности берет на себя тот, о ком они заботятся. Чем меньше ответственности берут на себя их подопечные, тем больше они их спасают, и это нисходящая спираль, которая часто заканчивается катастрофой»

       Я отмечала выше про разделение, существующее в ВЖ – женщина отвечает за то, что происходит внутри семьи, а мужчина – за выживание семьи во внешнем мире (вместо адекватного разделения «50 на 50» или по личным (не связанным с  полом) склонностям и  интересам). Область, в которой все считают ответственным кого-то одного, хотя участвуют в ней оба – это и есть то место, где один спасает другого, а значит делает его Жертвой. Гуру ВЖ уверяют, что чем лучше женщина делает свою «женскую» работу, тем лучше мужчина станет делать свою «мужскую» работу. В реальности между этими вещами нет прямой зависимости, иначе не было бы множества комментариев на форумах по ВЖ о том, что «я вот все делаю, как Веды учат, а мужчина не меняется». Но можно точно сказать, какая зависимость есть: чем больше в какой-то области один спасает другого, тем меньше в этой области другой берет на себя ответственность, а значит становится более беспомощным. Другими словами, чем больше женщина в одно лицо обслуживает мужчину в плане быта, тем меньше он способен сделать что-то для себя сам – найти и погладить рубашку или самостоятельно поесть (примерно как тут), и чем больше мужчина единолично обеспечивает семью и решает проблемы «большого мира», тем более беспомощна в этих вопросах женщина.

• Линн Форест:

     «Подлинный помощник действует без надежды на взаимность. Он делает, чтобы побудить взять на себя ответственность, а не поощрять иждивенчество. Он считает, что каждый человек имеет право на ошибки и учится через иногда жесткие последствия. Они верят, что у другого есть силы на то, чтобы увидеть себя впоследствии без них, Спасателей»

     В приведенной цитате Линн Форест говорит о том, что отличает подлинных помощников от Спасателей. Я не могу отнести ее слова к роли женщины или мужчины в ВЖ, которая поощряет зависимость и иждивение. Идеология ВЖ создает «половинчатых» людей, каждый из которых способен на что-то только в одной области (семья/вне семьи), а значит зависим в своем выживании от партнера и находится на его иждивении (женщина – на финансовом иждивении мужчины, а мужчина – на эмоциональном/бытовом иждивении женщины).

     Учит ВЖ тому, что женщина имеет силы и право жить полной жизнью вне зависимости от того, есть ли у нее отношения с мужчиной? Нет. На первый взгляд кажется, что по ВЖ аналогичная ситуация и у мужчины, что без «женской энергии» он не справится. Но на самом деле это не так. ВЖ — патриархально-ориентированная идеология, и  в любом случае видит мужчину полноценным членом общества – и с женщиной, и без нее.

• Линн Форест:

   «Спасатели не берут на себя ответственность за собственные потребности. Вместо этого, они делают это для других в попытке получить подтверждение или почувствовать себя нужным, или в качестве способа обеспечения зависимости <…> Это означает, что только так они считают себя вправе сближаться с другими, и их потребности удовлетворяются через заднюю дверь»

      Олег Торсунов, яркий представитель ВЖ, утверждает, что все, чего женщине может хотеться в этой жизни, она должна получить через мужчину и отношения:

     «Все это она должна получить как награду за свое отношение к людям, а не как результат собственных достижений»

       Не соглашусь с Торсуновым. Отношения в паре и другой человек могут удовлетворить только те потребности, которые находятся в области отношений. Но личные потребности другой удовлетворить не может, да и не должен. Как взрослый человек, каждая женщина сама отвечает за:

• Свою духовность – необходимость определиться с жизненными ценностями, отношения с Высшими Силами, опору на себя и свои внутренние ресурсы;
• Свою эмоциональную сферу – способность справлять со всеми эмоциями и проживать их безопасно, заботу и поддержку себя, умение принимать отказ и нелюбовь других и не разрушаться при этом;
• Свой интеллект – развитие и поддержание остроты ума, способность аргументированно отстаивать свои убеждения, самореализацию;
• Материальную составляющую жизни – способность финансово обеспечить себя и тех, кто от нее зависит, умение справляться со сложностями как внутри семьи, так и вне ее, следование своим интересам и пр. (подробнее о том, за что мы отвечаем, а за что нет — в этой и в этой статьях).

      Пытаться удовлетворить все эти потребности через другого человека – это:

1. Лишнее усложнение — идти к своей цели не честным прямым путем, а через заднее место при помощи манипуляций;
2. Чистой воды инфантилизм, созависимость и позиция Жертвы – считать, что кто-то другой должен сделать для меня то, что я должна сделать для себя сама;
3. Абсолютно бессмысленно, поскольку потребности, за которые отвечаем мы сами, удовлетворить можем тоже только мы — собственными усилиями, достижениями и ответственностью. Усилия и достижения другого человека удовлетворяют лишь его потребности, но никак не наши. Если мы голодны, то не сможем насытиться от вида близкого человека, который ест. Нам самим придется принять пищу, чтобы перестать быть голодными. Аналогично и с самореализацией в работе, финансовой независимостью, стремлением познать мир и т.д. – если это делают муж и/или дети женщины, абсурдно считать, что, помогая им в этом или наблюдая за ними, женщина удовлетворяет свои потребности в самореализации или познании мира.

• Линн Форест:

     «Вина и стыд являются движущей силой для сохранения Треугольника. Чувство вины часто используется Жертвой в попытке манипулировать своим Спасителем: “Если вы не сделаете этого, то кто же?”»

       Чувство вины – очень распространенное явление у «ведических» женщин. Идет оно в комплекте с той огромной властью и ответственностью, которой ВЖ наделяет женщину, ведь она «несет полную ответственность за успех семейной жизни и, если женщина берет на себя эту ответственность, то мужчина уже не может ничего изменить или помешать» (источник)

      Женщина обвиняет себя сама, когда что-то в ее жизни идет не по заветам ВЖ (а что-то обязательно будет идти не по заветам, ведь это реальная жизнь, а не идеальная картинка, которую описывает ВЖ). Женщину обвиняет мужчина, ведь он уже успел узнать от доктора Торсунова или других лекторов ВЖ, что именно его супруга отвечает за все в доме – от быта до настроения членов семьи и их отношений. Женщину обвиняют другие женщины во главе с «ведическими» гуринями – достаточно почитать форумы и группы в соцсетях по теме. Достаточно кому-то заикнуться о том, что у нее что-то не получается, как на нее налетают сестры по ведичеству с посылом «самадуравиновата»: «мало старалась», «нет любви в сердце», «нужно больше смирения» или «слишком старалась», «не нужно так фанатично следовать», «поняла все буквально, а там метафора», и пр. Что бы ни случилось – виновата всегда женщина.

       Идеология ВЖ держится именно на чувстве вины женщины. Обратите внимание, как звучат лекции и написаны статьи. Сначала женщине объясняют, как у нее и в ее семье все плохо, и дают понять, что виновата в этом женщина сама, из-за того, что не женственна (либо женщина еще до знакомства с ВЖ уже чувствует себя виноватой – в силу созависимости, отношения окружающих и т.п.). И тут ей дают шанс исправиться, снять с себя груз вины, и спасти не только себя, но и близких. Всего-то надо начать жить как женственная женщина, и гуру ВЖ готовы научить этому. Но учеба заранее обречена, поскольку знание ВЖ полно противоречий, заданий, невозможных для выполнения без подавления себя, и внушения женщине чувства неполноценности. Женщина старается, у нее что-то не получается, она опять чувствует вину, начинает стараться с двойным усердием, снова провал и вина, усердие утраивается и т.д. Так она  попадает в замкнутый круг вины и стыда. Так что эти чувства являются движущей силой не только для сохранения треугольника Карпмана, но и движущей силой идеологии ВЖ.

    Тут хочется привести слова Тины Волконской, одной из участниц группы по развенчиванию мифов о «ведической» женственности  — «Жеженственность»:

      «Ведические гуру — тоже Спасатели, которым не выгодно, чтобы женщины реально становились счастливыми. А вдруг мы действительно станем счастливыми и улетим на розовое облако? И оставим их одних? Поэтому они обязательно приправляют свои лекции какой-нибудьд отравляющей, обессиливающей ложкой дегтя. С каждым новым витком, когда ты вроде как приняла и переболела какой-то их посыл, появляется что-то более суровое. Так я даже дослушалась до одной кришнаитской лекции, что родиться женщиной — это полный провал! Это очень плохая карма и наказание за грехи в прошлой жизни! Так вы уж определитесь между собой, быть женщиной — это «божественная природа» или «плохая карма»?!?» (еще заметка на эту тему)

       Подытожу обнаруженные параллели между треугольником Карпмана и ВЖ:

1. Следуя идеологии ВЖ, и женщина, и мужчина вступают в созависимые отношения и разыгрывают ролевые игры на основании треугольника Карпмана, пребывая в разное время и в разных обстоятельствах в каждой из ролей – Спасателя, Жертвы, Обидчика;
2. Официальная позиция ВЖ: пропаганда и для женщины, и для мужчины одной роли – Спасателя, но в разных областях. А там, где есть Спасатель, всегда будет Жертва, которую он спасает. Внутри семьи распределение ролей следующее: женщина – Спасатель, мужчина – Жертва. Вне семьи все иначе: мужчина – Спасатель, женщина – Жертва. Мужчина спасает активно и явно, поскольку отвественность и финансы в его руках, он может открыто управлять женщиной и семьей. Женщина спасает скрыто и пассивно, направляя мужчину туда, куда ей нужно, через «служение» и манипуляции;
3. Неофициальная позиция ВЖ: спасательство мужчины частенько находится очень близко от роли Обидчика, потому что женщина от него зависит, в его руках реальная власть – финансы, связь с миром и выживание в нем, решение «больших» вопросов, а единоличное обладание властью развращает. В свою очередь женщина-Спасатель в своем покорном «служении» близка к роли Жертвы, потому что зависима, ее власть находится не столько в реальности, сколько в ее голове, и действует только при условии, что вторая сторона ценит отношения так же сильно, как она сама. При этом ВЖ руководствуется правилом «чем больше, тем лучше» («чем более женственна женщина, тем более мужественнен мужчина»), а понятия «мужественность» и «женственность» в контексте этого знания почти дублируют роли Обидчика (Тирана) и Жертвы. Так что не удивительно, что когда в отношениях начинаются сложности или когда кто-то обнаруживает, что «ведические» правила не срабатывают, то он начинает трудится усерднее и усиливает свой «спасательский» полюс, переходя таким образом к той роли, с которой граничит его Спасатель: мужчина усиливает власть и становится Обидчиком, а женщина «служит» и «слушается» все больше, и становится Жертвой;
4. Позиция, которая существует, но которую ВЖ предпочитает не видеть: у женщины это роль Обидчика, а у мужчины – роль Жертвы. Эти роли «по Ведам» непримлемы — женщина не должна быть агрессивной и злой, а мужчина — слабым и ведомым. Вновь не соглашусь с «ведической» психологией: эти качества есть в каждой и каждом из нас, от этого нельзя избавиться, но можно умеренно и сознательно использовать себе во благо. А «ведические» люди или подавляют в себе эти части (хотя они все равно проявляются, просто неконтролируемо сознанием), или не подавляют, но пытаются себя убедить, что у них этого нет. Так женщина, стремящаяся к «ведическому» идеалу, упорно не замечает, как становится Обидчиком, не уважая мужчину, а тайно переделывая и воспитывая его по своему усмотрению, т.е. относясь к нему, как к бессильной и несамостоятельной Жертве. Подавляя силу и агрессию, и не имея возможности проявить их в отношении мужчин, женщина гневается либо на себя, либо на других женщин. Например, удобными мишенями для выхода злости становятся те, кто сомневается в истинности ВЖ. Но, чтобы не разрушать благостный образ, «ведическая» женщина после осуждающего или гневного комментария в интернете обязательно поставит кучу смайликов – улыбочки, цветочки или сложенные в молитве ладошки, будто это способно изменить суть сообщения. А мужчина, следующий образу «ведического» мачо, который не может дать слабину, в одиночку обеспечивающий семью и решающий все проблемы – подавляет свою ранимую, эмоциональную часть. В итоге та проявляется в депрессии и зависимостях, дающих мужчине полное право «отдохнуть» в роли Жертвы;
5. Таким образом ВЖ предлагает модель отношений, основанную на зависимости и проигрывании нездоровых ролей. Это не оставляет места как для полноценного развития и проявления личности каждого, так и для подлинной близости и честности в паре.

       P.S. Один из вариантов выхода из треугольника Карпмана разобран в данной статье, и, на мой взгляд, такой подход может быть хорошей альтернативой «ведической» женственности.

             (с) Евгения Задруцкая, проект «Слушай Душу» – listentosoul.ru

         P.S. Оставление своих персональных данных при отправке комментария под статьей или письма создательнице сайта, автоматически означает, что Вы принимаете правила пользования сайтом listentosoul.ru и подтверждаете, что ознакомлены и согласны с политикой конфиденциальности данного сайта.

      В первой части статьи я описала теоретические аспекты созависимой роли Спасателя. В дальнейшем, в третьей части, я расскажу, как «спасают» своих близких и весь мир те, кто следуют учению о «ведической» женственности. А здесь я приведу примеры моей реализации этой роли, показав какие неосознаваемые мысли-установки руководили моими чувствами и действиями в пору активного спасательства (с фактической стороной моей созависимой жизни подробнее можно познакомиться в статье «Чем бы заняться, только бы не слушать душу?») Итак, мое внутреннее наполнение роли Спасателя началось вот с такой мысли.

1. Я не существую сама по себе

      Эта установка появилась в детстве, как результат тех ситуаций, когда с моим мнением не считались, и я не могла ничего изменить. Я-ребенок тогда сделала такой вывод: люди не обращают на меня внимание – значит меня нет, я не существую, вместо меня – пустота.

      Эту пустота вылилась в заниженную самооценку, которую мне приходилось тщательно скрывать – от других людей и от самой себя. Что мне помогало? Нет лучшего средства от заниженной самооценки, чем завышенная самооценка! Я неосознанно считала себя лучшей во всем, не по заслугам, а просто по факту существования. Так, когда в институте нам раздали творческие работы после проверки, и оказалось, что у меня просто «5», а у моей подруги (золотой медалистки в школе, в отличие от меня) «5» с плюсом, у меня невольно вырвалось: «Странно, почему у тебя с плюсом, а у меня нет». Я не могла представить, что кто-то может сделать нечто лучше меня, ведь «это же я!» За этим я прятала свой страх быть разоблаченной в том, что меня нет, а значит и мои работы ничего из себя не представляют.

     Еще один способ не узнать «правду» о внутренней пустоте – лишить себя возможности побыть наедине с собой. Для этого нужно ввязаться в гонку – бесконечных дел, постоянной помощи, невыполнимых задач, чтобы не было времени почувствовать себя и подумать о жизни. Этим способом я иногда пользуюсь до сих пор: недавно обнаружила, что боюсь достигать своих целей. Кажется, что тогда они закончатся, и мне будет не к чему стремиться. Образуется пауза, в которой я буду предоставлена сама себе. И тут проявляется страх из прошлого  – а вдруг я найду в себе что-то недопустимое, ту самую пустоту? И хотя я давно уже разобралась, что пустоты нет, а «я» есть, но привычка периодически скрываться от себя пока еще осталась.

      В детстве мне все же нужно было как-то понимать, кто я такая. Я жила в семье, у меня были друзья, и если меня и вправду нет, то кто же тогда играет, общается, учится? Тогда я стала определять себя через окружающих людей, их состояние и поведение, а также отношение ко мне. Так появилась следующая установка.

2. Я – отражение других людей

    Это привело меня к распространенной у созависимых путанице с границами и ответственностью: я брала ответственность за других людей (они же есть!) и не брала ее за себя (а меня нет!). Я думала и говорила о себе словами, услышанными от других людей, и относилась к себе так, как они относились ко мне.

      Приведу пример. 7 лет назад я была в отношениях, осложненных алкоголизмом мужчины, в которых не было настоящей взаимности. Я всеми известными мне способами пыталась сблизиться, порадовать любимого, вдохнуть в него веру в себя и свои силы, но мужчина оставался отстранен, печален и холоден. И я была уверена, что так происходит, потому что я какая-то не такая, он холодный – это я недостаточно любящая, чтобы растопить его сердце, он грустный – это я мало ему внимания уделяю и пр.

     С большим облегчением я поняла потом, что то, каким был этот человек и как он поступал со мной, говорило вовсе не обо мне и моих качествах, это говорило о нем! Это были его характеристики, а не мои. Я ценна сама по себе, вне зависимости от того, как ко мне кто-то относится.

       Ну а до тех пор, пока я не открыла это, я верила в следующее утверждение.

3. Я достойна жить, только если полезна окружающим, т.е. когда помогаю

     Поскольку я воспринимала себя, как ничтожество, без которого мироздание вполне способно обойтись, то, чтобы хоть как-то оправдать свое существование, я должна была быть полезной для других людей.

    Это определило мой выбор профессии. Помню, как начав работать психологом, в какой-то момент я впала в полное уныние. Когда я попробовала сформулировать, что со мной происходит, то у меня появился образ, что я сижу в инвалидной коляске и не могу встать, а за окном бегают и веселятся дети. И я очень хочу к ним присоединиться, но какая-то болезнь удерживает меня на месте, и я просто не могу позволить себе так же беззаботно радоваться и бежать туда, куда хочется. Я поняла, что этот образ описывает то, как я воспринимаю свою работу. Я не считала тогда себя человеком, вольным делать то, что нравится, например, работать психологом. Я считала себя психологом, нравится мне это или нет, обязанным помогать, всегда, везде и всем, а не человеком. Это-то и приковывало меня к инвалидной коляске, и не давало бегать, т.е. заниматься тем, чем хочется, и радоваться – как можно радоваться, когда у людей вокруг есть проблемы?

      Расшифровка сути этого образа дала мне силы признать, что я в первую очередь – личность, и только потом та, кто выбрала какую-либо профессию, что мое я не исчерпывается работой. Жить после этого стало намного легче, но, по старой привычке, я все еще иногда обращаюсь к критерию «полезности», как к определителю того, чем стоит заниматься (я рассказывала об этом в статье «Призвание. «Должна» или «хочу»?»)

  Польза, которую я была способна принести, определяла не только мой профессиональный выбор, но и стиль отношений с людьми. Я вовсю заботилась об окружающих, частенько даже против их воли. И руководствовалась я в это время следующей установкой.

4. Люди рядом со мной обязаны быть счастливыми

      Поскольку я думала, что я – это отражение других людей, то от их состояния зависело, как я буду себя чувствовать. Мне могло быть хорошо только при одном условии – если люди вокруг счастливы. Поэтому я была вынуждена регулировать их чувства. Если кому-то рядом было плохо, мне нужно было это исправить, т.е. «спасти» человека. Быть рядом с грустным/гневным/боящимся и т.д. человеком для меня было ужасно, т.к. я не отделяла себя от него и по полной программе испытывала все его чувства.

     Я предпочитала видеть и иметь дело только со светлой стороной бытия и людей. Поэтому я не позволяла другим быть самими собой и чувствовать то, что они в тот момент чувствуют. Я избегала «негативных» чувств, обесценивала их, заглушала, игнорировала, подавляла, переводила тему. Естественно, что мне не удавалось осчастливить окружающих отрицанием реальности. Тогда я чувствовала, что не справилась, впадала в состояние Жертвы и обижалась, что люди не исправляются  и не ценят моих усилий по их спасению. Ну а потом я переходила к следующей роли треугольника Карпмана  – к Обидчику, злилась и обвиняла человека в том, что у него не то настроение, что мне нужно. Через некоторое время я уже ругала себя за несправедливое отношение к тому, кому сейчас плохо, и, чтобы загладить свою вину, опять начинала «спасательские» действия.

       Сейчас я уже умею отделять себя от другого, поэтому способна выносить чужую боль. Я знаю, что лучший способ помочь – просто быть вместе, дать человеку возможность безопасно прожить свои чувства рядом со мной, и поддержать его своим участием и теплом. Особенно это важно в отношении детей, которые еще не способны справляться с трудными чувствами сами. Им нужен взрослый, способный спокойно выдержать натиск чувств ребенка и не разрушиться, объясняя ему, что происходит, и показывая, что боль можно пережить.

5. Я решу твою проблему!

     Эта установка включалась, когда становилось понятно, что чувства человека изменятся только в том случае, если его проблема будет решена. Поскольку я отвечала за чувства других людей, то автоматически я начинала отвечать и за их проблемы.

    Я думаю быстро, поэтому очень скоро у меня появлялось несколько вариантов решения чужой проблемы. Я знала, что нужно сделать, куда поехать, кому позвонить и что сказать. Часто меня никто и не просил о помощи, а я настаивала, чтобы человек, несмотря на свое состояние, чувства и мысли, действовал по моему плану (и обижалась, если этого не происходило). Либо я начинала решать проблему сама, никому не говоря об этом (пусть будет сюрприз, тогда меня вдвойне похвалят!)

      Так, когда мой бывший «алкогольный» мужчина простудился, я просто пошла и купила те лекарства, которыми мне нравилось лечится, и принесла их ему. У него было свое представление о том, как должно выглядеть лечение, так что к моим лекарствам он не притронулся. Я восприняла это как оскорбление, и, скажу правду, мысленно пожелала ему кашлять подольше. Мне хотелось, чтобы он понял, что его методы лечения – полная фигня, и еще пожалел о том, что вовремя меня не послушал.

     Вот так я «причиняла добро» и не могла прекратить это делать. Потому что  чувстовала – все зависит только от меня.

6. Все держится на мне

      Это было гнетущее чувство, что если я не сделаю максимум, то все развалится – дела, отношения, жизнь, мир. Соответственно я вкладывала гораздо больше, чем было необходимо, часто гораздо больше, чем другие люди, и гораздо больше, чем получала в ответ.

    Это работало, и многое из того, во что я вкладывалась, продержалось из-за этого дольше. Но хорошо ли это было? Мои сверх-усилия поддерживали видимость жизни в том, что на самом деле уже умерло. Моя активность перекрывала отсутствие активности других участников процесса, и я не замечала, что людям это уже не важно и не нужно, что они перестали вносить свою часть. Я звонила, писала и пыталась встретиться с теми, кто со мной уже не хотел общаться. Я придумывала новые направления развития тех проектов, на которые другие участники махнули рукой. Бурной деятельностью я создавала иллюзию, которая мне нравилась, поскольку видеть реальность было слишком больно, ведь в ней я многое теряла.

      Однажды мне показали, как мой вклад «больше, чем нужно» может выглядеть со стороны. Я помогала ведущей на одной из психотерапевтических групп, где мы исследовали состояние «внутреннего ребенка». Участники молча сидели в кругу с закрытыми глазами и слушали приятную музыку. А нам нужно было дать каждому воздушный шарик на веревочке, чтобы к моменту, когда они откроют глаза после окончания музыкальной композиции, все увидели комнату, полную разноцветных воздушных шаров. Я молча вкладывала в руки участников веревочки, и если ладонь была закрыта, то я ее разжимала. Когда потом все делились, как им было во время упражнения, одна женщина сказала, что ей было очень некомфортно, когда ей стали разжимать руку и что-то туда засовывать. В тот момент она почувствовала себя объектом, над которым совершается какое-то действие, и она восприняла это как насилие над собой. Мне было очень неудобно перед ней и я извинилась. При этом я была в растерянности, как же мне нужно было поступить, чтобы не навредить. Ведущая сказала, что тому, кому она собиралась дать шарик, она тихонько говорила на ушко открыть ладонь и потом удержать то, что в нее положат. А мне и в голову не пришло, что я не одна отвечаю за происходящее, и могу разделить ответственность с тем человеком, кому мне нужно вручить шарик, и попросить его выполнить свою часть дела.

   И пока я продолжала тащить все на себе, закономерно, что я не успевала удовлетворять свои потребности. Отсюда новая установка.

7. У меня нет времени на себя, забота обо мне – ваша задача

       Я считала себя очень благородной, отдавая все время помощи другим. Справедливо, думала я, чтобы те, кого я опекаю, в ответ заботились обо мне. Говорить, что я этого жду, я никому не собиралась, это и так должно было быть понятно. И догадываться о том, что именно мне нужно, люди тоже должны были сами. Ведь я была так занята, что не успевала отслеживать свои потребности, поэтому ничего об этом сказать не могла.

      Вспоминаю, как я как-то обиделась на подругу. Я опоздала в институт, семинар уже начался. Когда я вошла в кабинет, то обнаружила, что подруга сидит в первом ряду перед преподавателем и рядом с ней оба места заняты. Как она могла не подумать обо мне и не занять мне стул? Будь я на ее месте, я бы обязательно так сделала! Я постоянно думала о других людях и их удобстве, и для меня было очевидным, что они точно так же должны думать обо мне. Я могла бы прислать подруге смс с просьбой занять мне стул, раз это было для меня так важно. Но я не сделала этого, поскольку обязанность заботиться обо мне считала именно ее, а не своей.

     Такой образ жизни изматывал меня. Я была постоянно неудовлетворена и обессилена. Но как только я задумывала что-то поменять, я попадала под влияние следующей мысли.

8. Жить иначе – скучно

      У Мелоди Битти в книге «Спасать или спасаться?» есть строки, отлично объясняющие эту идею:

      «Как ни странно, проблемы  могут вызывать зависимость. Если в нашей жизни достаточно несчастий, кризисов и хаоса на протяжении долгого времени, страх и активность, вызванные проблемами, могут стать комфортным эмоциональным переживанием <…>

       Спустя некоторое время мы можем настолько привыкнуть к эмоциональной вовлеченности в проблемы и кризисы, что начинаем ввязываться в проблемы и кризисы, которые нас не касаются. Мы даже можем начать искусственно создавать проблемы или раздувать их, чтобы стимулировать себя.

    Это особенно верно, если мы пренебрегаем собственной жизнью и чувствами. Когда мы вовлечены в проблему, мы знаем, что живы. Когда проблема решена, мы ощущаем опустошение и вакуум чувств. Нам нечем заняться. Кризис становится для нас комфортной окружающей средой, он спасает нас от скучного существования»

     Так и я настолько привыкла жить в бешеном ритме, что спокойствие и порядок казались мне пресными. Я любила и одновременно ненавидела изматывающее чувство напряжения, которое давал мне этот ритм жизни, и не могла без него. В поисках напряжение, я выбирала особые работы, окружение и мужчин. Все альтернативы были для меня бессмысленны.

    Это продолжалось, пока я всерьез не занялась собственной психотерапией. Все установки, приведенные выше, я сознательно перерабатывала в процессе терапии – искала, откуда они взялись, какие выгоды я получаю от их использования, в чем они мне мешают и на что более эффективное их можно заменить. Я нашла другие, здоровые способы общаться с собой, с людьми и миром. Постепенно я увидела смысл в спокойной жизни. Я переместила область получения мною адреналина из хаоса отношений, занятий и профессий в специально отведенные для этого области: следование мечтам и достижение поставленных целей, творчество и выход из зоны комфорта, совместные приключения с близкими и явление миру того, какая я есть.

     При этом все равно бывают ситуации, когда старые установки возвращаются. Так происходит, когда что-то выбивает меня из колеи, когда мне сложно отслеживать то, что происходит у меня внутри, так как силы уходят на другое. Это бывает при стрессе и усталости, если я сильно проголодалась или не выспалась, во время напряженной работы или при переживании потери. Все же теперь я намного быстрее, чем раньше, понимаю, что опять стала руководствоваться чем-то не тем, и успеваю вернуться к здоровым способам разрешения сложностей до того, как наломаю дров.

             (с) Евгения Задруцкая, проект «Слушай Душу» – listentosoul.ru

         P.S. Оставление своих персональных данных при отправке комментария под статьей или письма создательнице сайта, автоматически означает, что Вы принимаете правила пользования сайтом listentosoul.ru и подтверждаете, что ознакомлены и согласны с политикой конфиденциальности данного сайта.

       Созависимость и спасательство – одни из моих любимых тем. Это реалии моей жизни, о чем я рассказываю в статьях, например в «Чем бы заняться, только бы не слушать душу?» и «Ода созависимости или как оставить мужа в покое?» Важное место эта тема занимает и в статьях, анализирующих феномен «ведической» женственности, поскольку гуру этого течения ратуют именно за созависимые отношения в паре, т.е. основанные на нужде и зависимости (эмоциональной, финансовой и пр.), а не на свободном выборе.

        Недавно я прочитала книгу Мелоди Битти «Спасать или спасаться? Как избавиться от желания постоянно опекать других и начать думать о себе» и статью психолога Линн Форрест «Три лица жертвы». И мне захотелось уделить внимание хорошо знакомой мне роли Спасателя в созависимых отношениях. Здесь я дам теоретический материал по теме, и в ближайшее время выложу статью с примерами мыслей, чувств и поведения Спасателя из моей жизни и жизни других женщин.

       Знания о роли Спасателя, о мотивах поведения и результатах действий – ключ к тому, чтобы осознавать и отслеживать эту роль в своей жизни. Это возможность выбирать: играть в манипулятивную игру и дальше или учиться, как здоровым способом относиться к себе и окружающим.

        Разберемся с определениями.

       Есть понятие «зависимости» – когда человек испытывает непреодолимую тягу к чему-либо – к алкоголю или наркотикам, к экстремальным видам спорта или постоянным изменам, к трудоголизму или фанатизму, сидению на диетах или обжорству, и пр. Такой человек не управляет своей жизнью, ей управляет зависимость. Она тормозит развитие человека и наносит ущерб другим важным сферам его жизни – отношениям, работе, финансовому положению, здоровью и т.д.

        Созависимый человек – такой же зависимый. Объектом его тяги являются другие люди и ощущение контроля над их жизнью. Созависимость еще называют эмоциональной зависимостью, а иногда – зависимостью от адреналина, который можно получить, например, в нестабильных отношениях, где присутствуют хаос и борьба (с человеком или с проблемой), или в отношениях, где нет баланса между «брать» и «давать».

      Для меня созависимость прежде всего – это путаница с ответственностью и границами.

       В здоровом варианте человек сам несет ответственность за себя, свои мысли, чувства, поведение. Несет ответственность – значит осознает, выбирает, управляет ими и отвечает за последствия. Человек центрирован на себе, источник его сил и счастья находятся у него внутри. Он чувствует свои границы, т.е. понимает, где кончается зона его ответственности, и начинается зона ответственности другого человека. Такой человек уважительно относится к другому, и знает что он устроен точно так же, т.е. способен нести ответственность за себя сам. Несомненно, два человека влияют друг на друга при общении. Но при этом один человек отвечает только за себя и свой вклад в отношения и не отвечает за другого и вклад с его стороны.

       Что же происходит при созависимости? Границы человека размыты, и он меняет свою ответственность на чужую – он не отвечает за то, за что должен отвечать (за себя), и в то же время отвечает за то, за что отвечать не должен (за другого). Он не принимает во внимание свои чувства, потребности, мечты, планы, проблемы, но очень важными для него становятся чужие чувства, мысли, планы и проблемы. Опора человека больше не находится в нем самом, она перемещается в других людей, поэтому он становится зависимым от них. Он уже не властен над собой, он отдал власть в чужие руки (даже если это руки самых близких людей, с точки зрения ответственности они все равно «чужие»).

       Когда источник счастья и самооценки находится вне человека, то его самоощущение будет меняться в соответствии с поведением того человека, которого он видит своим источником счастья. «Источнику счастья» грустно – и созависимому грустно, «источник» совершил постыдный поступок – созависимый стыдится и пытается все исправить, «источник» делает доброе дело – созависимый горд и доволен. В таком случае для своего хорошего самочувствия созависимому человеку необходимо, чтобы тот, от кого он эмоционально зависит, чувствовал и вел себя согласно представлению созависимого о «хорошем» и «правильном». А как этого добиться? Самый очевидный путь — контроль и манипуляции. При этом контролировать и манипулировать можно по-разному.

       Согласно модели взаимодействия, известной как треугольник Карпмана, это можно делать тремя способами. Например, активно, проявляя эмоциональную и/или физическую агрессию, нападая и силой заставляя другого выполнить свою волю (роль Обидчика). Можно пойти противоположным путем – пассивным: показать себя беспомощным, давить на жалость, быть несчастным, ожидать заботы других (роль Жертвы). И есть еще один способ, самый неоднозначный и самый востребованный у созависимых людей. Быть терпеливым и внимательным, заботливым и всепрощающим, спешащим помочь и берущим ответственность на себя (роль Спасателя). И хотя со стороны последняя роль и выглядит бескорыстно и благородно, но ее мотивы такие же, как и у остальных двух ролей, а именно – сделать так, чтобы другие поступали таким образом, как нужно мне, а не им.

      Взаимодействие людей по модели треугольника Карпмана происходит следующим образом. Общение человек начинает с той роли, которая привычна для него, является частью его представления о себе, а также его личными «воротами» для входа в треугольник. По ходу действия он проходит по остальным ролям, так же, как и его партнер(ы). Приведу пример. Человек видит у близкого проблему (которая, с точки зрения здоровой ответственности, его не касается) и начинает разбираться с ней, т.е. спасать. Потом он гневается, поскольку его усилия не оценены по достоинству, и близкий не хочет следовать его советам. Так Спасатель становится Обидчиком. Подобное происходит уже не в первый раз, человеку обидно, он жалеет себя и впадает в состояние Жертвы. Через некоторое время он стыдится своего гнева и жалости к себе, хочет вновь почувствовать себя сильным, и опять надевает маску Спасателя. Или такая ситуация: пьяный муж приходит домой агрессивным Обидчиком и бьет жену. Она Жертва в этой ситуации. Наутро он просыпается с больной головой. Теперь он сам в роли Жертвы и ждет, что жена о нем позаботится, т.е. будет Спасателем. Но муж видит подбитый глаз жены, ужасается своему вчерашнему пьяному поведению, божится, что никогда так больше не поступит, и бежит за цветами жене. Так он становится Спасателем. А жена, полная гнева после пережитого вчера, кричит на мужа, что ее терпению пришел конец, и отхслестывает его принесенными цветами. Теперь жена заняла место Обидчика. Смена ролей может происходить и за несколько месяцев, и за несколько минут, в зависимости от отношений. Кроме того, ходить по треугольнику Карпмана можно и вне общения, при размышлении наедине с собой. Тогда человек может сам быть для себя и Спасателем, и Обидчиком, и Жертвой.

        Мелоди Битти так описывает хождение по треугольнику, когда оно начинается с роли Спасателя:

    «Мы спасаем людей от ответственности. Мы заботимся об их обязанностях вместо них самих. А потом злимся на них за то, что сделали мы. А потом чувствуем себя использованными и жалеем себя»

         Суть акта спасения (или опеки) заключается в следующем – делать за других то, что они могут и должны делать для себя сами, и делать это в ущерб себе, своим интересам и потребностям. Мелоди Битти приводит примеры поведения Спасателя:

• Делать то, что мы на самом деле делать не хотим;
• Говорить «да», когда мы имеем в виду «нет»;
• Делать что-то за кого-то, хотя этот человек способен и должен делать это самостоятельно;
• Удовлетворять потребности людей без просьбы с их стороны и до того, как они дали на это согласие;
• Выполнять львиную доли работы, после того как нас попросили о помощи;
• Всегда давать больше, чем получать;
• Приводить в порядок чувства других людей;
• Думать за других людей;
• Говорить за других людей;
• Страдать от последствий вместо других людей;
• Решать проблемы других людей за них;
• Вкладывать больше интереса и деятельности в общее дело, чем другой человек;
• Не просить о том, чего мы хотим, в чем нуждаемся.

       Важно, что Спасатель не в состоянии переносить, когда у человека рядом с ним есть проблема или нужда. Из-за путаницы с границами и ответственностью он воспринимает эту проблему/нужду, как свою, и чувствует все неприятные чувства, которые на самом деле должен чувствовать человек с проблемой, а не он. Проблема другого – это спусковой крючок для действий Спасателя. Он ощущает дискомфорт и чувствует себя вынужденным начать спасать, чтобы избавиться от этого дискомфорта. Как говорит Мелоди Битти, «мы так и не научились говорить: «Как жаль, что у тебя такая проблема! Тебе что-нибудь от меня нужно?» Мы научились говорить: «Погоди-ка. Давай я сделаю это за тебя».

       Стоит отличать спасательство от настоящей помощи. Когда мы реально помогаем, то:

1. Нас открыто просят о помощи, или мы ее открыто предлагаем и получаем четкий утвердительный ответ, что да, помощь нужна;
2. Мы помогаем, только если уже позаботились о себе и своих потребностях;
3. Порой мы можем сделать что-то важное для другого, поступившись своими интересами, поскольку очень хорошо относимся к этому человеку, и у него действительно трудное положение. НО это должен быть единичный случай! Если такое начинает повторяться с одним и тем же человеком (мы помогаем, забывая о себе), то это уже спасательство, и тогда стоит отказать в помощи и позволить другому вырасти через совершенные ошибки;
4. Мы можем свободно сказать «нет» в ответ на просьбу помочь, если это не соответствует нашим интересам, не вопрос жизни и смерти, и в случае, если это является спасательством другого, и не мучаться чувством вины по этому поводу.

       Вот слова Линн Форрест на эту тему:

      «Если вы привыкли играть роль Спасателя, это не означает, что вы не можете быть любящим, великодушным и добрым. Существует четкое различие между тем, чтобы быть по-настоящему полезным, и спасательством. Подлинный помощник действует без надежды на взаимность. Он делает, чтобы побудить взять на себя ответственность, а не поощрять иждивенчество. Он считает, что каждый человек имеет право на ошибки и учится через иногда жесткие последствия. Он верит, что у другого есть силы на то, чтобы увидеть себя впоследствии без них, Спасателей»

       Откуда же берется созависимость вообще и роль Спасателя в частности? Этот способ восприятия мира и поведения – наша реакция на болезненные ситуации в прошлом, с которыми мы не могли справиться по-другому. Если подобные ситуации были регулярны, то созависимое поведение входит в привычку. Линн Форрест говорит о корнях спасательства в детстве:

     «Спасатели, как правило, вырастают в семьях, где их потребности не признаются. Это психологический факт, что мы относимся к самим себе так, как к нам относились в детстве. Начинающий Спасатель растет в среде, где его потребности сведены на нет, и поэтому, как правило, относится к себе с той же степенью небрежности, какую он испытал, когда был ребенком. Ему не разрешено заботиться о себе и своих потребностях, поэтому он заботится о других»

     Созависимые отношения, проигрывание ролей треугольника Карпмана и спасательство особенно ярко проявляются в отношениях с «трудными» партнерами (супругами, родителями, детьми, друзьями, коллегами и пр.), имеющими какую-либо зависимость (алкогольную, наркотическую, от азартных/компьютерных игр, от работы, спорта, секса, религии, и т.д.). Спасательство можно частенько наблюдать и у тех, кто связан с людьми, имеющими угрожающую жизни болезнь, инвалидность, или практикующими экстремальное и/или преступное поведение. Встречаются элементы спасательства и во внешне благополучных отношениях, просто потому, что для многих из нас такое поведение – одобряемая обществом норма, особенно у женщин (спасательство является частью образов «хорошей» жены и мамы, укоренившихся в нашей культуре).

        Итак, созависимый надевает маску Спасателя, чтобы спрятать собственное неважное отношение к себе. Эта маска дает определенные преимущества:

• ощущение ценности и незаменимости (Спасатель говорит об опекаемом: «Он без меня пропадет», опекаемые говорят Спасателю: «Куда мы без тебя?»);
• чувство исключительности (опекаемый говорит Спасателю: «Только ты меня понимаешь!», «Никто не любил меня так, как ты»);
• уважение и восхищение окружающих, статус героя и «святого» (наблюдатели говорят Спасателю: «Ах, как много Вы для него делаете!», «У Вас железные нервы», про него говорят: «Муж и пил, и бил ее, а она все равно его не бросила, вот это настоящая любовь, вот это женщина!»);
• ощущение величия, ведь тот, кто опекает, очевидно сильнее/умнее/в чем-то лучше того, кого опекают.

       На последний пункт хочется обратить особое внимание. Раз Спасатель считает себя лучше опекаемого, это автоматически означает, что опекаемый хуже него. Он видит его несмышленным, беспомощным, неприспособленным к самостоятельной жизни, нуждающимся в постоянной помощи и контроле. Такое отношение принижает взрослого человека, его ум и способности. Мелоди Битти объясняет:

      «Порой оправданно, порой нет, но мы решаем, что другие люди просто не могут отвечать за самих себя. На самом деле все не так. Если только у человека не поврежден мозг, нет серьезной физической инвалидности, он не является младенцем, этот человек может быть ответственным за самого себя»

        Чаще всего Спасатель не осознает, что плохо относится к тому, кого он опекает, искренне верит в свое хорошее отношение и то, что он реально старается ради блага другого. Но в реальности другой получает не благо, а вред. Мелоди Битти говорит, что «опека выглядит гораздо более дружественным актом, чем является на самом деле». Поскольку Спасатель делает что-то не для другого, а за него, то его подопечный лишается опыта проживания болезненных чувств, мук выбора, разрешения трудностей и столкновения с последствиями своих поступков. Так Спасатель препятствует росту и зрелости другого человека, ведь в большинстве случаев развитие идет через осознавание того, что сделано неверно, столкновение с болью, преодоление сложностей.

        Печально, что Спасатель вредит не только другому, но и себе. Зайдя в треугольник Карпмана со своей привычной спасательской позиции, он неизбежно через некоторое время окажется в углу Жертвы, со всеми сопутствующими чувствами – обидой, бессилием, покинутостью, стыдом, безысходностью. Да, собственно, Спасатель и является жертвой, поскольку он не властен над своей жизнью и не в состоянии позаботиться о себе. Передаю слово Мелоди Битти:

      «Многие опекуны – люди загнанные и перегруженные обязанностями; ни одно их занятие не доставляет им наслаждения. Опекуны выглядят очень ответственными, но это не так. Мы не берем на себя ответственность за нашу высшую обязанность – быть ответственными за самих себя.

     Мы упорно отдаем больше, чем получаем, а потом чувствуем себя использованными и заброшенными. Мы недоумеваем, почему, коль скоро мы предвосхищаем все потребности других, никто не обращает внимания на наши потребности. Мы можем впасть в серьезную депрессию в результате того, что наши потребности не удовлетворяются.

        Хороший опекун чувствует себя в наибольшей безопасности только в роли дающего. Мы ощущаем вину и дискомфорт, когда кто-то что-то дает нам, или когда мы делаем что-то, чтобы удовлетворить собственные потребности. Иногда созависимые настолько застревают в роли опекунов, что впадают в ужас и чувствуют себя отвергнутыми, когда не могут опекать или спасать кого-то – когда человек отказывается быть объектом их «помощи».

        Хочу обратить внимание на важное противоречие, скрытое в мотивах Спасателя. Он одновременно хочет прекратить спасать и самому стать «спасенным» кем-то, и в то же время смертельно боится перестать опекать, и создает все возможные условия, чтобы без его помощи нельзя было обойтись. Рассмотрим этот парадокс поподробнее.

        С одной стороны, Спасатель заботится о других в тайной надежде, что когда-то его помощи станет достаточно, и тогда он перестанет помогать и удовлетворять чужие потребности. Его отблагодарят за все, что он сделал, и наконец-то другие будут заботиться о нем и удовлетворять его потребности. Но это пустые ожидания, поскольку те, кого опекает Спасатель, разучиваются (или так и не начинают) заботиться о себе. Тем более они не способны позаботиться о нуждах Спасателя. Процитирую Линн Форрест:

      «Чем больше они спасают, тем меньше ответственности берет на себя тот, о ком они заботятся. Чем меньше ответственности берут на себя их подопечные, тем больше они их спасают, и это нисходящая спираль, которая часто заканчивается катастрофой»

        С другой стороны, поскольку Спасателя отличает очень низкая самооценка, он верит, что достоин любви (а в некоторых случаях и жизни) только в том случае, если нужен другим. А нужен он тогда, когда кого-то опекает. С этой точки зрения Спасатель не заинтересован в решении проблем своего подопечного, поскольку тогда Спасателю будет нечего делать и подопечный перестанет в нем нуждаться. По мнению Спасателя, если нет нужды, то нет и отношений. А это самое страшное для него – остаться одному. Почему так, рассказывает Мелоди Битти:

       «Опека обеспечивает нас временным притоком самоценности и силы, хотя эти чувства преходящи и искусственны. Так же как выпивка помогает алкоголику временно почувствовать себя лучше, акт спасения отвлекает нас от боли, которую мы испытываем, глядя на самих себя. <…> Мы плохо относимся к самим себе, поэтому чувствуем себя обязанными совершить какой-то конкретный поступок, чтобы доказать, насколько мы хорошие»

     Описанное выше – для кого-то окажется плохой новостью. Но есть и хорошая! Спасатель – всего лишь роль, маска. Это не мы настоящие. И мы в состоянии остановить этот бесконечный «бег белки в колесе» спасения окружающих нас людей и начать заботиться о себе. Да, это требует времени и сил. Многие из нас годами усваивали свою созависимую роль. Чтобы сделать привычкой здоровое поведение, тоже потребуется множество повторений и действий, кажущихся по началу слишком рискованными. Но оно того стоит!

       Я не буду здесь подробно останавливаться на шагах, которые необходимо пройти Спасателю на пути к психологическому здоровью, поскольку это огромная тема. Для тех, кому важно разобраться с этим в своей жизни, я бы посоветовала:

• чтение и выполнение заданий из книги «Спасать или спасаться?» Мелоди Битти, «Выбираем любовь. Как победить созависимость» Роберта Хемфельта, Пола Майера и Фрэнка Минирта, также из других книг, освещающих данную область психологии;
• посещение групп 12-ти шаговой программы для созависимых — «CoDa», «Взрослые дети алкоголиков» и др.;
• психотерапию – индивидуальную и/или групповую.

        А завершить я хочу вдохновляющими словами Мелоди Битти:

        «Я верю, Бог хочет, чтобы мы помогали людям и делили с ними свое время, талант и деньги. Но я также верю, что Он хочет, чтобы мы делали это с позиции высокой самоценности. Я полагаю, что доброе дело не будет добрым, если мы плохо относимся к себе, к тому, что делаем, и к человеку, ради которого это делаем. Я думаю, что Бог присутствует в каждом из нас и говорит с каждым из нас. Если мы не можем в полной мере хорошо относится к тому, что делаем, нам не следует этого делать – каким бы благим деянием это ни казалось. Нам также не следует делать за других то, что они могут и должны делать самостоятельно. Другие люди не беспомощны. Как и мы»

       P.S. Спасибо психологу Юлии Концовой за помощь в подготовке этой статьи!

        (с) Евгения Задруцкая, проект «Слушай Душу» – listentosoul.ru

         P.S. Оставление своих персональных данных при отправке комментария под статьей или письма создательнице сайта, автоматически означает, что Вы принимаете правила пользования сайтом listentosoul.ru и подтверждаете, что ознакомлены и согласны с политикой конфиденциальности данного сайта.