Я – никто, но на мне держится весь мир (про Спасателя, часть 2)

ya nikto no na mne derzhitsya ves mir

      В первой части статьи я описала теоретические аспекты созависимой роли Спасателя. В дальнейшем, в третьей части, я расскажу, как «спасают» своих близких и весь мир те, кто следуют учению о «ведической» женственности. А здесь я приведу примеры моей реализации этой роли, показав какие неосознаваемые мысли-установки руководили моими чувствами и действиями в пору активного спасательства (с фактической стороной моей созависимой жизни подробнее можно познакомиться в статье «Чем бы заняться, только бы не слушать душу?») Итак, мое внутреннее наполнение роли Спасателя началось вот с такой мысли.

  1. Я не существую сама по себе

      Эта установка появилась в детстве, как результат тех ситуаций, когда с моим мнением не считались, и я не могла ничего изменить. Я-ребенок тогда сделала такой вывод: люди не обращают на меня внимание – значит меня нет, я не существую, вместо меня – пустота.

      Эту пустота вылилась в заниженную самооценку, которую мне приходилось тщательно скрывать – от других людей и от самой себя. Что мне помогало? Нет лучшего средства от заниженной самооценки, чем завышенная самооценка! Я неосознанно считала себя лучшей во всем, не по заслугам, а просто по факту существования. Так, когда в институте нам раздали творческие работы после проверки, и оказалось, что у меня просто «5», а у моей подруги (золотой медалистки в школе, в отличие от меня) «5» с плюсом, у меня невольно вырвалось: «Странно, почему у тебя с плюсом, а у меня нет». Я не могла представить, что кто-то может сделать нечто лучше меня, ведь «это же я!» За этим я прятала свой страх быть разоблаченной в том, что меня нет, а значит и мои работы ничего из себя не представляют.

     Еще один способ не узнать «правду» о внутренней пустоте – лишить себя возможности побыть наедине с собой. Для этого нужно ввязаться в гонку – бесконечных дел, постоянной помощи, невыполнимых задач, чтобы не было времени почувствовать себя и подумать о жизни. Этим способом я иногда пользуюсь до сих пор: недавно обнаружила, что боюсь достигать своих целей. Кажется, что тогда они закончатся, и мне будет не к чему стремиться. Образуется пауза, в которой я буду предоставлена сама себе. И тут проявляется страх из прошлого  – а вдруг я найду в себе что-то недопустимое, ту самую пустоту? И хотя я давно уже разобралась, что пустоты нет, а «я» есть, но привычка периодически скрываться от себя пока еще осталась.

      В детстве мне все же нужно было как-то понимать, кто я такая. Я жила в семье, у меня были друзья, и если меня и вправду нет, то кто же тогда играет, общается, учится? Тогда я стала определять себя через окружающих людей, их состояние и поведение, а также отношение ко мне. Так появилась следующая установка.

  1. Я – отражение других людей

    Это привело меня к распространенной у созависимых путанице с границами и ответственностью: я брала ответственность за других людей (они же есть!) и не брала ее за себя (а меня нет!). Я думала и говорила о себе словами, услышанными от других людей, и относилась к себе так, как они относились ко мне.

      Приведу пример. 7 лет назад я была в отношениях, осложненных алкоголизмом мужчины, в которых не было настоящей взаимности. Я всеми известными мне способами пыталась сблизиться, порадовать любимого, вдохнуть в него веру в себя и свои силы, но мужчина оставался отстранен, печален и холоден. И я была уверена, что так происходит, потому что я какая-то не такая, он холодный – это я недостаточно любящая, чтобы растопить его сердце, он грустный – это я мало ему внимания уделяю и пр.

     С большим облегчением я поняла потом, что то, каким был этот человек и как он поступал со мной, говорило вовсе не обо мне и моих качествах, это говорило о нем! Это были его характеристики, а не мои. Я ценна сама по себе, вне зависимости от того, как ко мне кто-то относится.

       Ну а до тех пор, пока я не открыла это, я верила в следующее утверждение.

  1. Я достойна жить, только если полезна окружающим, т.е. когда помогаю

     Поскольку я воспринимала себя, как ничтожество, без которого мироздание вполне способно обойтись, то, чтобы хоть как-то оправдать свое существование, я должна была быть полезной для других людей.

    Это определило мой выбор профессии. Помню, как начав работать психологом, в какой-то момент я впала в полное уныние. Когда я попробовала сформулировать, что со мной происходит, то у меня появился образ, что я сижу в инвалидной коляске и не могу встать, а за окном бегают и веселятся дети. И я очень хочу к ним присоединиться, но какая-то болезнь удерживает меня на месте, и я просто не могу позволить себе так же беззаботно радоваться и бежать туда, куда хочется. Я поняла, что этот образ описывает то, как я воспринимаю свою работу. Я не считала тогда себя человеком, вольным делать то, что нравится, например, работать психологом. Я считала себя психологом, нравится мне это или нет, обязанным помогать, всегда, везде и всем, а не человеком. Это-то и приковывало меня к инвалидной коляске, и не давало бегать, т.е. заниматься тем, чем хочется, и радоваться – как можно радоваться, когда у людей вокруг есть проблемы?

      Расшифровка сути этого образа дала мне силы признать, что я в первую очередь – личность, и только потом та, кто выбрала какую-либо профессию, что мое я не исчерпывается работой. Жить после этого стало намного легче, но, по старой привычке, я все еще иногда обращаюсь к критерию «полезности», как к определителю того, чем стоит заниматься (я рассказывала об этом в статье «Призвание. «Должна» или «хочу»?»)

  Польза, которую я была способна принести, определяла не только мой профессиональный выбор, но и стиль отношений с людьми. Я вовсю заботилась об окружающих, частенько даже против их воли. И руководствовалась я в это время следующей установкой.

  1. Люди рядом со мной обязаны быть счастливыми

      Поскольку я думала, что я – это отражение других людей, то от их состояния зависело, как я буду себя чувствовать. Мне могло быть хорошо только при одном условии – если люди вокруг счастливы. Поэтому я была вынуждена регулировать их чувства. Если кому-то рядом было плохо, мне нужно было это исправить, т.е. «спасти» человека. Быть рядом с грустным/гневным/боящимся и т.д. человеком для меня было ужасно, т.к. я не отделяла себя от него и по полной программе испытывала все его чувства.

     Я предпочитала видеть и иметь дело только со светлой стороной бытия и людей. Поэтому я не позволяла другим быть самими собой и чувствовать то, что они в тот момент чувствуют. Я избегала «негативных» чувств, обесценивала их, заглушала, игнорировала, подавляла, переводила тему. Естественно, что мне не удавалось осчастливить окружающих отрицанием реальности. Тогда я чувствовала, что не справилась, впадала в состояние Жертвы и обижалась, что люди не исправляются  и не ценят моих усилий по их спасению. Ну а потом я переходила к следующей роли треугольника Карпмана  – к Обидчику, злилась и обвиняла человека в том, что у него не то настроение, что мне нужно. Через некоторое время я уже ругала себя за несправедливое отношение к тому, кому сейчас плохо, и, чтобы загладить свою вину, опять начинала «спасательские» действия.

       Сейчас я уже умею отделять себя от другого, поэтому способна выносить чужую боль. Я знаю, что лучший способ помочь – просто быть вместе, дать человеку возможность безопасно прожить свои чувства рядом со мной, и поддержать его своим участием и теплом. Особенно это важно в отношении детей, которые еще не способны справляться с трудными чувствами сами. Им нужен взрослый, способный спокойно выдержать натиск чувств ребенка и не разрушиться, объясняя ему, что происходит, и показывая, что боль можно пережить.

  1. Я решу твою проблему!

     Эта установка включалась, когда становилось понятно, что чувства человека изменятся только в том случае, если его проблема будет решена. Поскольку я отвечала за чувства других людей, то автоматически я начинала отвечать и за их проблемы.

    Я думаю быстро, поэтому очень скоро у меня появлялось несколько вариантов решения чужой проблемы. Я знала, что нужно сделать, куда поехать, кому позвонить и что сказать. Часто меня никто и не просил о помощи, а я настаивала, чтобы человек, несмотря на свое состояние, чувства и мысли, действовал по моему плану (и обижалась, если этого не происходило). Либо я начинала решать проблему сама, никому не говоря об этом (пусть будет сюрприз, тогда меня вдвойне похвалят!)

      Так, когда мой бывший «алкогольный» мужчина простудился, я просто пошла и купила те лекарства, которыми мне нравилось лечится, и принесла их ему. У него было свое представление о том, как должно выглядеть лечение, так что к моим лекарствам он не притронулся. Я восприняла это как оскорбление, и, скажу правду, мысленно пожелала ему кашлять подольше. Мне хотелось, чтобы он понял, что его методы лечения – полная фигня, и еще пожалел о том, что вовремя меня не послушал.

     Вот так я «причиняла добро» и не могла прекратить это делать. Потому что  чувстовала – все зависит только от меня.

  1. Все держится на мне

      Это было гнетущее чувство, что если я не сделаю максимум, то все развалится – дела, отношения, жизнь, мир. Соответственно я вкладывала гораздо больше, чем было необходимо, часто гораздо больше, чем другие люди, и гораздо больше, чем получала в ответ.

    Это работало, и многое из того, во что я вкладывалась, продержалось из-за этого дольше. Но хорошо ли это было? Мои сверх-усилия поддерживали видимость жизни в том, что на самом деле уже умерло. Моя активность перекрывала отсутствие активности других участников процесса, и я не замечала, что людям это уже не важно и не нужно, что они перестали вносить свою часть. Я звонила, писала и пыталась встретиться с теми, кто со мной уже не хотел общаться. Я придумывала новые направления развития тех проектов, на которые другие участники махнули рукой. Бурной деятельностью я создавала иллюзию, которая мне нравилась, поскольку видеть реальность было слишком больно, ведь в ней я многое теряла.

      Однажды мне показали, как мой вклад «больше, чем нужно» может выглядеть со стороны. Я помогала ведущей на одной из психотерапевтических групп, где мы исследовали состояние «внутреннего ребенка». Участники молча сидели в кругу с закрытыми глазами и слушали приятную музыку. А нам нужно было дать каждому воздушный шарик на веревочке, чтобы к моменту, когда они откроют глаза после окончания музыкальной композиции, все увидели комнату, полную разноцветных воздушных шаров. Я молча вкладывала в руки участников веревочки, и если ладонь была закрыта, то я ее разжимала. Когда потом все делились, как им было во время упражнения, одна женщина сказала, что ей было очень некомфортно, когда ей стали разжимать руку и что-то туда засовывать. В тот момент она почувствовала себя объектом, над которым совершается какое-то действие, и она восприняла это как насилие над собой. Мне было очень неудобно перед ней и я извинилась. При этом я была в растерянности, как же мне нужно было поступить, чтобы не навредить. Ведущая сказала, что тому, кому она собиралась дать шарик, она тихонько говорила на ушко открыть ладонь и потом удержать то, что в нее положат. А мне и в голову не пришло, что я не одна отвечаю за происходящее, и могу разделить ответственность с тем человеком, кому мне нужно вручить шарик, и попросить его выполнить свою часть дела.

   И пока я продолжала тащить все на себе, закономерно, что я не успевала удовлетворять свои потребности. Отсюда новая установка.

  1. У меня нет времени на себя, забота обо мне – ваша задача

       Я считала себя очень благородной, отдавая все время помощи другим. Справедливо, думала я, чтобы те, кого я опекаю, в ответ заботились обо мне. Говорить, что я этого жду, я никому не собиралась, это и так должно было быть понятно. И догадываться о том, что именно мне нужно, люди тоже должны были сами. Ведь я была так занята, что не успевала отслеживать свои потребности, поэтому ничего об этом сказать не могла.

      Вспоминаю, как я как-то обиделась на подругу. Я опоздала в институт, семинар уже начался. Когда я вошла в кабинет, то обнаружила, что подруга сидит в первом ряду перед преподавателем и рядом с ней оба места заняты. Как она могла не подумать обо мне и не занять мне стул? Будь я на ее месте, я бы обязательно так сделала! Я постоянно думала о других людях и их удобстве, и для меня было очевидным, что они точно так же должны думать обо мне. Я могла бы прислать подруге смс с просьбой занять мне стул, раз это было для меня так важно. Но я не сделала этого, поскольку обязанность заботиться обо мне считала именно ее, а не своей.

     Такой образ жизни изматывал меня. Я была постоянно неудовлетворена и обессилена. Но как только я задумывала что-то поменять, я попадала под влияние следующей мысли.

  1. Жить иначе – скучно

      У Мелоди Битти в книге «Спасать или спасаться?» есть строки, отлично объясняющие эту идею:

      «Как ни странно, проблемы  могут вызывать зависимость. Если в нашей жизни достаточно несчастий, кризисов и хаоса на протяжении долгого времени, страх и активность, вызванные проблемами, могут стать комфортным эмоциональным переживанием <…>

       Спустя некоторое время мы можем настолько привыкнуть к эмоциональной вовлеченности в проблемы и кризисы, что начинаем ввязываться в проблемы и кризисы, которые нас не касаются. Мы даже можем начать искусственно создавать проблемы или раздувать их, чтобы стимулировать себя.

    Это особенно верно, если мы пренебрегаем собственной жизнью и чувствами. Когда мы вовлечены в проблему, мы знаем, что живы. Когда проблема решена, мы ощущаем опустошение и вакуум чувств. Нам нечем заняться. Кризис становится для нас комфортной окружающей средой, он спасает нас от скучного существования»

     Так и я настолько привыкла жить в бешеном ритме, что спокойствие и порядок казались мне пресными. Я любила и одновременно ненавидела изматывающее чувство напряжения, которое давал мне этот ритм жизни, и не могла без него. В поисках напряжение, я выбирала особые работы, окружение и мужчин. Все альтернативы были для меня бессмысленны.

    Это продолжалось, пока я всерьез не занялась собственной психотерапией. Все установки, приведенные выше, я сознательно перерабатывала в процессе терапии – искала, откуда они взялись, какие выгоды я получаю от их использования, в чем они мне мешают и на что более эффективное их можно заменить. Я нашла другие, здоровые способы общаться с собой, с людьми и миром. Постепенно я увидела смысл в спокойной жизни. Я переместила область получения мною адреналина из хаоса отношений, занятий и профессий в специально отведенные для этого области: следование мечтам и достижение поставленных целей, творчество и выход из зоны комфорта, совместные приключения с близкими и явление миру того, какая я есть.

     При этом все равно бывают ситуации, когда старые установки возвращаются. Так происходит, когда что-то выбивает меня из колеи, когда мне сложно отслеживать то, что происходит у меня внутри, так как силы уходят на другое. Это бывает при стрессе и усталости, если я сильно проголодалась или не выспалась, во время напряженной работы или при переживании потери. Все же теперь я намного быстрее, чем раньше, понимаю, что опять стала руководствоваться чем-то не тем, и успеваю вернуться к здоровым способам разрешения сложностей до того, как наломаю дров.

             (с) Евгения Задруцкая, проект «Слушай Душу» – listentosoul.ru

         P.S. Оставление своих персональных данных при отправке комментария под статьей или письма создательнице сайта, автоматически означает, что Вы принимаете правила пользования сайтом listentosoul.ru и подтверждаете, что ознакомлены и согласны с политикой конфиденциальности данного сайта.

Через сайт Vk Facebook

19 комментарии на “Я – никто, но на мне держится весь мир (про Спасателя, часть 2)

  1. Аля

    Отличная статься. Это как раз то что сейчас пережила/переживаю я. Очень все хорошо разобрано и разложено как по полочкам. Нашла себя сейчас в пункте 4) пока не могу избавиться от потребности в том, что все вокруг меня должны быть счастливы. Остальное вроде осознала))

    1. Евгения

      Аля, спасибо большое!
      Да, это сложный момент, с желанием счастья окружающим во что бы то ни стало. Не Вас одну он волнует, думаю, что напишу скоро о своих размышлениях по этому поводу.

  2. Тау

    Евгения, спасибо вам большое за статью! Отличное изложение и яркие примеры. А вот моим девизом стало «я — самозванка». Плюс постоянный страх разоблачения Золушки на великосветском балу )

    1. Евгения

      Тау, спасибо! Да, мне это тоже близко. Мне кажется, это последствие ощущения, что «я — никто», отсюда и страх разоблачения, и думы, что занимаешь чье-то чужое место…

  3. Екатерина

    Статья очень хороша, но, читая ее возник вопрос: получая профессию психолога в России, проводится ли супервизия? Почему человек, который еще не решил свои проблемы решает проблемы других людей.
    Я ведь правильно поняла, вы начали практику до собственной терапии?

    1. Евгения

      Екатерина, спасибо за вопрос, это важная тема!
      Супервизия и личная психотерапия — это разные вещи. На супервизии разбираются рабочие случаи, трудности, с которыми психолог столкнулся, ищутся пути, как с ними можно справиться. Психолог, рабочие трудности которого разбирают, при этом выступает, как профессионал, а не как человек со своими проблемами.
      На личную терапию этот психолог приходит обязательно к другому специалисту, не к своему супервизору! И тут он уже не профессионал, а человек со своими травмами, сложностями и пр. И тут будут решаться уже его личные проблемы, а никак не рабочие.
      Я начала практику параллельно со своей терапией, и продолжала ее все время, когда работала кризисным консультантом. Это нормально, что начала я без терапии т.к. те, кто меня учил и готовил для работы кризисным консультантом, отвечали за профессионализм работников, и они видели, что я способна выполнять эту работу. И у меня и всей команды консультантов были супервизии каждую неделю первые года четыре нашей работу, потом стало раз в две недели. Мы работали в парадигме «человек помогает человеку», а не «специалист-клиент», поэтому то, что я знала и умела, было достаточно для начала. Это была не длительная психотерапия, а краткосрочное консультирование по острым проблемам, там это было возможно.
      Сейчас я также продолжаю раз в несколько месяцев посещать терапевтические группы.
      Да, если бы я начала свою терапию за несколько лет до начала работы психологом, вероятно, я бы начала работать уже хорошо «подлеченная». Но у меня не было такой возможности. Как только я смогла это сделать, сразу и начала. Но большинство людей травмированы настолько, что маловероятно взять и за какой-то короткий срок решить все свои проблемы. Тем более что мы развиваемся, и появляются новые сложности. Поэтому нормально, когда психолог консультирует, и при этом сам является клиентом психотерапевта. Идеал — когда личная терапия у психолога проходит более менее регулярно, а не только до начала работы, плюс регулярные супервизии. Юлия Концова, терапевт, которую я сейчас рекомендую желающим, именно так и работает.
      На Западе личная терапия является обязательным условием для начала практики, у нас не так. Многие помогают другим, но собой не занимаются. Поэтому желательно при записи к психологу узнавать, есть ли у него супервизии, и как давно у него была собственная терапия.

      1. Екатерина

        Евгения, спасибо за такой развернутый ответ.
        Я предполагала, что в России несколько по-другому обстоит дело с собственной терапией. Раньше меня почему-то не интересовал данный вопрос. Сейчас я задумываюсь, насколько эффективна терапия все еще травмированного терапевта.
        Да, я слышала про то, что сами психологи, та же проходят терапию у своих психологов…
        И теперь мне стала понятна разница между супервизией и собственной терапией.

        1. Евгения

          Екатерина, пожалуйста!
          На счет травмированного терапевта все не так однозначно.
          Терапевт может быть в чем-то одном травмирован и еще не успел поработать с этой проблемой, но во всем остальном он может быть очень хорош. И если проблема клиента не затрагивает его собственную травму, то он будет работать достойно и профессионально.
          И в то же время, если у терапевта есть травма, он ее проработал, то он будет очень хорошо работать и у клиентов с этой травмой, потому что знает ее изнутри. По моим наблюдениям, лучше всего с созависимостью работают созависимые, бывшие наркоманы и алкоголики способны на многое с зависимыми от психоактивных веществ, а те, кто сам был жертвой какого-либо вида насилия лучше всех помогают пострадавшим от насилия и т.д.

          1. Екатерина

            Евгения, прошу прощение, имела ввиду того терапевта, который еще не отработал определенную травму и по ней же работает с клиентами.
            В остальном я полностью согласна. Терапевт, который пережил свою травму и отработал и по ней же работает с клиентом может оказать ему бесценную помощь.

  4. Екатерина

    Евгения, спасибо за Ваши статьи! Очень многое отзывается! Тема созависимости и спасательства настолько глубока, что я, проработав очень многие моменты, всё равно нахожу для себя что-то новое.
    У меня был опыт замужества с зависимым человеком(наркоманом), именно тогда я начала свой путь к себе! Именно через те страшные муки я поняла, что не живу своей жизнью и именно тогда я начала глубокую терапию с психологом. На сегодня у меня всё хорошо, у меня прекрасный муж, но работу я продолжаю. Именно потому, что нет-нет да и вылезет что-то из прошлого.
    Я желаю Вам успехов! И крепкого здоровья!!!

  5. Анастасия

    Евгения, спасибо Вам за этот сайт! Так отрезвляет, дает ответы, свежую струю в голову ))) Дай Бог Вам всего самого хорошего, доброго, светлого!

    Ну, уж просто для галочки напишу, что я Спасатель, созависимая — после страшнейшего кризиса в жизни, и, что хуже, с ребенком на руках ))) рррработаю над собой )))

    Все по сценарию — и готовность всем пожертвовать, и развившаяся беспомощность, и магическое мышление, и социопат «на хвосте» — и уже новая готовность поспасать, только сил уже маловато ))) Смайлики ставлю, потому что самой уже смешно, а не страшно. А сайт нашла, когда искала кто такие социопаты и что делать, если тебя преследует социопат ))) замирала от ужаса ))) а сейчас почему-то смешно ))

    1. Евгения

      Анастасия, благодарю!
      Здорово, что Вы уже можете относится к своей ситуации с юмором) Желаю Вам успешной работы над собой и счастливой жизни!

  6. Александра

    А я вот что подумала. А ваш нынешний муж все это время был с вами? Поддерживал вас в ваших поисках, терапии, проработке прошлых ошибок и чувств? Или стоит все же сначала с самой собой поработать хорошенько и потом только вступать в те или иные отношения? Просто вы пишите, что приступы даже после тщательного анализа и проработки возвращаются и я думаю грубо говоря можно ли такому проблемному человеку встпупать в отношения? Мой первый мч так и говорил — мне не нужна девушка, от кот. больше проблем, чем счастья. Тот еще тиран оказался в итоге хотя и с европейским акцентом, я вам про него уже рассказывала. Второй был гораздо более мягкий со мной и по характеру и по условиям жизни изначальным, гораздо более благополучным, чем у первого, с действительно любящей семьей, от кот. он получил столько любви, что она меня буквально сбивала с ног своим потоком.. Он очень любил меня, но я решила, что еще не готова выходить замуж (а он уже хотел) и вообще…Вот вообще, могу ли я поа не поработаю с собой самым щательным образом? Ведь у меня и во время отношений с ним бывали приступы — я думала, что недостойна такой большой любви и достатка и всего остального..Ну то есть совсем все плохо было…Он предлагал полечиться и попить антидепрессанты и т.д, но я тогда еще не готова опять же была все это признать и тем более с эти работать, и второе думала, что несправедливо лишать такого мега-человека законных любви и счастья, кот. он заслуживает и кот. я ему на тот момент, видимо, не могла дать…Вот как вы думаете?

    1. Евгения

      Александра, на момент самой глубокой проработки моей созависимости я еще не была знакома с моим мужем. Я делала это после отношений с алкоголиком, и прорабатывала одновременно и расставание, и мое спасательство.
      С мужем я познакомилась, когда основная работа была сделана, и были созданы новые, здоровые установки и модели поведения с мужчинами, и с ним я пробовала все это на практике. Успешно)
      Я думаю, что абсолютно «вылечиться» невозможно. Поэтому ждать этого момента и не вступать из-за этого в отношения — бессмысленно. Какие-то проработки действительно лучше идут в одиночестве, для каких-то здорово, когда рядом есть партнер…Так что стоит смотреть на реальную жизненную ситуацию. Одиноки сейчас — работайте над собой на здоровье, можете решить, например, что полгода или год Вам на это нужно, а потом хорошо бы проверить изменения через отношения. Если в отношениях сейчас и они более-менее здоровы — работайте с собой, оставаясь в них. Отношения Вас мучают — работать будет сложно, силу будут уходить на отношения, а не в Вашу работу, так что стоит задуматься, что более ценно для Вас на данный момент…. И т.д.

  7. Александра

    И еще кое-что по другой теме. Я сейчас — натуральный спасатель, спасаю девочку, кот. сдаю комнату в своей квартире, где живу сама..Насмотрелась «Кококо» Д. Смирновой (очень рекомендую) и решила, что раз не могу спасти весь мир спасу хоть одну невинную душу….Девочка — отчаянная провинциалка как я это называю) То есть ни любви ни тоски не жалости — такой озлобленный грубый нелюбимый и нелюбящий волчонок, уже правда, 28 лет, 7 лет в Питере, здесь ни кола ни двора ни семьи ни прописки — одна сестра уже почти замужняя на другом конце города.Пыталась с ней и так и сяк по-человечески и разговаривать, и что-то рассказывать, показывать, что есть адекватные умные интеллигентыне и уважительные люди, что надо ей уходить из ее как бы дорого ресторана, где она трудится официанткой, и где ее по нашей новой русской традиции считают полным ничтожеством и каждый день гнобят и втаптывают в грязь как и всех остальных — профилактически..И стала замечать, что она стала огрызаться на меня, подхамливать, а недавно и хамить..Что принмиает мою доброту, хорошее отношение и попытки ей помочь за слабость и возможность немножко или даже сильно охаметь,залезть на шею и т.д. Т.е. все как в фильме Дуни Смирновой..Вообщем, попытка провалилась — чтд, думаю теперь как бы ласково указать ей на дверь и в будущем все-таки научиться отделяться от людей, кот. рядом и кот. я «должна спасти» и, наверное, все-таки больше никого не пускать к себе в квартиру вместе жить хотя комната и будет пустая простаивать…

    1. Евгения

      Александра, у Вас в истории две крайности — либо Вы спасаете (созависимость), либо «никого не пускать к себе в квартиру», хоть Вам это и не выгодно (абсолютная независимость). А есть еще вариант здорового поведения, когда Вы делаете, как Вам хочется и полезно — например, сдаете комнату, но такому человеку, которого не надо спасать, и с которым Вы в состоянии иметь здоровые отношения. Это мой вариант, у Вас могут быть совсем другие. Уверена, по мере работы с созависимостью и ознакомлением с другими моделями поведения, Вы их увидите!

  8. Александра

    Евгения, большое спасибо за ваш комментарий)) Безусловно, иметь с квартиросъемщиком здоровые отношения — самый нормальный вариант, к кот. я стремлюсь. Но в моих сегодняшних реалиях — опред. район, квартира, наше как я его называю недообщество (ибо бОльшей частью оно больно и очень серъезно и бОльшей частью так же малокультурно) сделать это будет очень сложно или почти невозможно — в этом я уже убедилась на примере 4 жильцов. Надо что-то серъезно менять, однозначно — квартиру, район, страну..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

18 − 6 =

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>